Свинцовый вердикт [= Пуля для адвоката ] - Майкл Коннелли

— И во что все это выливается? — спросил я. — Мы получаем повторное рассмотрение дела?

— Не думаю. Мы вызовем в зал присяжных, скажем, что седьмой исключен из их состава и заменим его кем-нибудь из списка запасных. Тем временем управление шерифа постарается убедиться в том, что каждый из них именно тот, за кого себя выдает, черт бы их всех побрал. Мистер Голанц?

— Обвинение готово к продолжению процесса.

— Мистер Хэллер?

Я утвердительно кивнул. Все складывалось так, как я и хотел.

— У меня появился свидетель из Парижа. Мой клиент пересмотра дела не хочет.

— Хорошо. Возвращайтесь в зал, я выйду через десять минут.

Эллиот набросился на меня с вопросами, как только я приблизился к столу защиты:

— В чем дело? Что происходит?

— Присяжный номер семь не явился на слушание, а судья выяснил, что он — обманщик, — прошептал я.

Эллиот опешил:

— Боже, и что это значит?

— Процесс будет продолжен с другим присяжным, однако предстоит расследование, которое должно выяснить личность седьмого номера. Надеюсь, Уолтер, оно не приведет к вашей двери.

— Но теперь мы не можем продолжать. Вы должны потребовать повторного рассмотрения дела.

Увидев умоляющее выражение его лица, я понял, что в защитника своего он никогда всерьез не верил.

— Судья сказал, что повторного рассмотрения не будет. Не беспокойтесь, Эллиот. Мы победим — открыто и честно.

Секретарь суда призвал всех к порядку, судья поднялся по ступенькам к своему месту.

— Процесс «Калифорния против Эллиота» возобновляется, — объявил он. — Введите присяжных.

Первым свидетелем защиты был Хулио Мунис, внештатный видеооператор-фрилансер из Топанга-Каньон, который в день убийства смог опередить все прочие средства массовой информации. С помощью нескольких вопросов я быстро установил, что Мунис прослушивал из своего дома и из машины полицейскую волну, узнавал адреса, по которым совершались разного рода преступления, вел там съемки, а затем продавал отснятые материалы местным телевизионным компаниям.

— Мистер Мунис, что вы сделали, приехав к дому Эллиота? — спросил я.

— Ну, я увидел, что в патрульной машине уже сидит какой-то подозреваемый, и сразу вытащил камеру.

Я представил суду — в качестве первого вещественного доказательства защиты — цифровую видеокассету, которой Мунис пользовался в тот день, воспроизвел запись с того момента, когда он начал снимать Эллиота, и остановил ее на кадре, который показывал, что мой клиент сидит в машине сзади, справа. Эллиот сидел, наклонившись вперед, потому что руки у него были скованы за спиной и сидеть ему было неудобно.

— Мистер Мунис, позвольте привлечь ваше внимание к крыше патрульной машины. Что на ней написано?

— Там стоит обозначение машины, «четыре-А», или «четыре-альфа».

— Вы узнаете это обозначение? Вы его видели прежде?

— Да, машину «четыре-альфа» я уже видел в тот день.

— И при каких обстоятельствах?

— Я услышал по радио о стрельбе в парке «Малибу-Крик», приехал туда в два часа ночи и провел съемку.

— То есть почти за двенадцать часов до того, как вы снимали происходившее у дома Эллиота, вы вели съемку в парке?

— Совершенно верно.

— И там тоже присутствовала машина «четыре-альфа»?

— Да. Когда около пяти утра подозреваемого наконец взяли, его увезли оттуда на «четыре-альфа». В этой же самой машине. Отснятый там материал тоже имеется на кассете.

— Давайте посмотрим и его, — сказал я.

Голанц тут же встал, внес возражение и попросил о совещании сторон и судьи. Судья подозвал нас к себе, я подошел к его столу, прихватив с собой список свидетелей.

— Ваша честь, — сердито сказал Голанц. — Защита опять преподносит нам сюрпризы. В их материалах ничего не сказано ни о показаниях этого свидетеля, ни о намерении заняться с его помощью исследованием другого преступления.

Я спокойно положил перед судьей список свидетелей.

— Здесь ясно указано, что Мунис даст показания о видео, которое он снимал второго мая, в день убийства. Съемки в парке велись второго мая. Мистер Голанц мог проверить это по имеющимся у него видеоматериалам.

Судья с секунду вглядывался в список, затем кивнул:

— Возражение отклоняется. Можете продолжать, мистер Хэллер.

Я вернулся на свое место, отмотал видео назад и начал воспроизводить его. Съемка велась ночью, поэтому изображение было зернистым. В конце концов на экране появился мужчина со скованными сзади руками, которого усаживали в патрульную машину. Помощник шерифа закрыл дверцу. Камера прошлась по машине, и я остановил воспроизведение. Прикрепленный к камере фонарик освещал крышу машины и человека на заднем сиденье.

— Какое обозначение стоит на крыше машины, мистер Мунис?

— Все то же, «четыре-А», или «четыре-альфа».

— А где сидит человек, которого она перевозит?

— На заднем сиденье справа.

— Он в наручниках?

— Ему сковали руки сзади. Я заснял, как это делалось.

— То есть он занимает в машине то же самое место, которое занимал мистер Эллиот, когда вы снимали его восемь часов спустя?

— Да, верно. Та же самая поза и то же самое место.

— Благодарю вас, мистер Мунис. У меня больше нет к вам вопросов.

Перекрестный допрос Голанц проводить не стал. Опровергать ему было нечего. Мунис покинул свидетельское место, а я вызвал помощника шерифа Тодда Столлуорта.

У вошедшего в зал Столлуорта вид был усталый. Я быстро установил, что в первую смену того дня, когда были совершены убийства, машину «альфа» водил по участку Малибу именно он. Голанц снова внес возражение и попросил о совещании с судьей, подняв перед собой руки с таким выражением, с каким обычно говорят: «Ну что же это такое?» Мне его повадки начинали понемногу приедаться.

На этот раз я просто положил перед судьей список свидетелей и провел пальцем по именам, пока не добрался до Тодда Столлуорта.

— Судья, он совершенно ясно указан среди свидетелей из числа полицейских. И в объяснении причин, по которым я его вызываю, опять-таки указано, что он расскажет о том, чем занимался второго мая. Я написал это, потому что никогда с ним не разговаривал.

Голанц явно делал над собой усилия, стараясь сохранить самообладание:

— Судья, с самого начала процесса защита полагается на обман и трюки, посредством которых…

— Мистер Голанц, — перебил его судья, — не говорите того, чего не можете доказать. Этот свидетель, так же, как и предыдущий, записан здесь черным по белому. А вы лучше следите за своими словами.